Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:12 

Диран
Я готов предугадывать мысли людей и собак. Но мышление устриц - это какой-то мрак.
Ну... поехали что ли. Обещанное за отданный долг) Первый текст о настоящем первом знакомстве Алана с Ричардом. Не наоборот (по объективным причинам). Вот.

Еще я подобрал саундтрек-фанмикс. Он странный, но вмещает все, что написано, и все, что стоит за этим. На мой взгляд. Можно слушать во время или после - по желанию.



AIN'T NO GRAVE
— Идет! — воскликнул часовой, и Алан выбежал на улицу.
Вернее будет сказать, не Алан, а Уильям Стрикленд: начинающей лысеть полевой врач средней руки. Пришивает надежно, не волнуется о шрамах, матерится громко, пациенту заскучать не дает. Но зашить изрешеченного в дуршлаг парня ему вряд ли было под силу. И вряд ли этот здоровяк пережил бы явление голосов в своей голове, так что Алан отправил его поспать, заняв тело безраздельно. Из-за этого пронизывающий ветер, треплющий полы халата, чувствовался слишком явственно. Осенний ураган просился под куртку. Руки дубели.
А Стрикленду не помешало бы уже признать наступающую старость и носить очки: ни черта вдали не разглядишь. Впрочем, тому виной мог быть и дождь, начавшийся так резко, будто на их стоянку перевернули ведро с водой. Алан с трудом разглядел отдаленно напоминающую самолет кляксу и копошащегося человека возле. Вот он пнул заклинивший механизм, вытащил из кабины второго — безвольное тело — и понес к бригаде.
Небо глухо рокотало, сопровождая каждый шаг майора Хардигана. Полыхнула молния — повезло им, майор умело посадил самолет за минуту до того, как природа напомнила о себе. Хардиган не бежал: боялся навредить сильнее — и правильно — но шагал широко. Чем он был ближе, тем лучше Алан мог его разглядеть. Кровь испачкала его костюм настолько, что за спиной заохали — не схватил ли он пуль сам? — значит, парнишке было еще хуже, чем Алан ожидал. Хотя, что уж тут, отчаянные попытки рулить самолетом при смерти вообще мало кого до добра доводят.
Хардиган поравнялся плечом к плечу с Аланом, и тот разглядел наконец в глазах знакомый блеск. Там, за британским лоском и военной выправкой, сочившимися даже сквозь грязь, слякоть и тяжесть ноши, проглядывал настоящий Дерен.
Язвить сразу перехотелось.

Алан бегло оглядел тело, особенно запрокинутую голову. Лет двадцать пять-тридцать парню, хотя кто его знает: кровотечения и синюшные губы не молодят. На затылке рана есть, но за спутавшимися волосами не разберешь от чего.
В скулах и шее засели осколки. Так всегда бывает, когда бьются фонари или лобовые стекла. Или зеркала заднего вида. Мелкая крошка и куски побольше разлетаются с огромной скоростью во все стороны, распарывают острыми гранями кожу и ткани поглубже и застревают там. Потом еще остаются шрамы на шее и груди: мелкие, незаметные, только чешутся слегка. Так всегда, когда авария. И запах бензина. Резина вонюче тлеет...

— Мистер Стрикленд... — забормотала медсестра, отрывая от воспоминаний, которые сейчас были совсем не к месту.
— Доктор, — поправил на автомате Алан.
— Доктор Стрикленд! — рявкнул заждавшийся Хардиган, смотря на него абсолютно стальным взглядом.
С примесью страха.
— А что вы в меня им тычите? Вы его на стол тащите! — отмахнулся Алан, стараясь не сильно выпасть из роли. Как положено обращаться к Хардигану, он понятия не имел и радовался, что доставшийся ему Уильям никогда не славился дотошным соблюдением субординации.
— А вы, деточки, — скосил он глаз на вьющихся под боком сестер, — промойте ему раны, а то я же нихуя не вижу за этими корочками. Корочки — это у пирога хорошо. А здесь ни пришей кобыле ебало. Эй, а мне водички кто-нибудь на ручки плесните, пока я своими граблями грязными парнише в нутро не полез.
Может и не зря не сложилось в детстве со школьным театром. От необходимости играть местного разухабистого гения подташнивало.

Сопровождавший мед.бригаду солдат подскочил с ведром подогретой воды. Она не была горячей, но замерзшие руки словно ошпарило. Алан принялся быстро сжимать и разжимать пальцы, хотя те сгибались плохо. Он ненавидел эти моменты. Когда кажется, что руки не слушаются: нервные импульсы просто не доходят до кончиков пальцев, коченея по дороге. И все так дергано, замедленно. Словно холод надорвал связки и разбил хрящи. Снова.
Алан зажмурился и плеснул на лицо для отрезвления, не забыв смачно фыркнуть за Уильяма.

Кружившие вокруг Ричарда с тряпками мед.сестры управлялись быстро, так что Алан поспешил к походному чемодану. Подумав, расположил его прямо рядом с телом израненного лейтенанта, чтобы не терять времени даром.
— Раздевайте.
Сестры завозились, стаскивая с парня тряпье — язык уже не поворачивался назвать это формой — и оставляя его в одном белье. Парень родился не просто под счастливой звездой, а где-то в эпицентре везучей галактики. Потому что все пули прошли на выход, не задев жизненно важных артерий. Толстыми пальцами Стрикленда ощупывать было неудобно, но Алан все же прошелся по животу: печень на месте, а вот почки...кажется, придется ему пожить с одной. Из радовавшего: если верить стетоскопу, то легкие и сердце у него многим на зависть. Даже сейчас. И крови потерял не так много, как мог бы: лужи вокруг тела были светло-розовыми, одна вода, натекшая с волос и одежды. Алан молча, но красноречиво ткнул в эти лужи и в тюк с полотенцами, и подобрался к самому важному.
Голова. Все-таки пулевое. Липкие волосы мешали, и Алан быстро выстриг их сам, оттеснив сестер от стола окончательно. Ретивый рыжий санитар попытался сэкономить время и зашить хотя бы рваную рану на плече, но Алан зло рыкнул. Может быть Стрикленд компанейский мужик и сейчас выглядел неадекватно, но это тело и без того слишком много трепыхали. Пуля чудом не сместилась до сих пор левее и не вызвала мгновенную смерть. Надо доставать.
Алан поднял голову и встретился со взглядом Дерена. Настоящего, не Хардигана, — он смотрел сквозь свое отражение на Алана с немым вопросом. Готовился к худшему, боялся, но ждал честности. Алан сделал вид, что не заметил, он никогда не любил давать пустые обещания, а обещать что-то здесь — напрашиваться на законы Мерфи слишком агрессивно.

Алан бегло перебрал инструменты — не шик конечно, но он умел управляться и с примитивом. Слава местным богам, скальпель и зажимом здесь уже изобрели. В другой половине чемодана лежали лекарства: обезболивающее, дезинфекты... Состав на английском. Хотя лучше бы Алан не читал. Сплошные наркотики, да и те не для случаев операций на мозге. Тут только противокашлевой микстурой можно было кого-то вылечить. От поноса.
Парень скончается от болевого шока на таких препаратах. Алан выхватил одну из склянок, сжал ее в ладони, меняя течение времени для электронов в атомах водорода. Химическая формула тут же перестроилась, изменяя цвет жидкости, но в полумраке барака никто внимания не обратил. Вот теперь укол. Алан опять отмахнулся от санитара, предложившего свои услуги. Сам набрал шприц и вколол.
Непроизвольный мышечный спазм в шее лейтенанта прошел — значит подействовало. Алан откорректировал лампу — тонкая работа в тусклом желтом свете когда-нибудь угробит глаза Стрикленду окончательно — видно все равно было плохо, но приходилось работать, с чем есть.
Алан выбрал самый узкий из пинцетов и проник им в рану. За спиной раздался слишком шумный вздох мед.сестры.
— Вон.
— Что? — переспросил Хардиган.
— Вы можете остаться, если будете вести себя тихо. А все остальные – вон!
— Вам точно не нужна помощь? — эта рыжая наглая морда — ей-богу ирландец — явно планировал поглазеть.
Алан сцепил зубы. Конечно, может быть, рыжий искренне переживает за друга, но Алану было плевать. Он осторожно ввел пинцет глубже и, не отрывая глаз от раны, повторил:
— Пошли все вон. Быстрой трусцой.
— Дождь... — залепетала было одна из сестер, но ситуацию быстро спас Хардиган: вытащил ключи из кармана и бросил санитару.
— Моя машина к вашим услугам.
Его ослушаться они не посмели и вымелись из барака. Наконец, тишина.

Алан двигался медленно. По миллиметру проталкиваясь по уже созданному пулей тоннелю, не задевая при этом ни одного сосуда. В голове тикали секунды. Алан знал, сколько у него их в запасе, и они неудержимо утекали. Но он двигался вперед, не позволяя неловкому телу взять верх. Алан уперся пинцетом в твердое, извлек осторожно — всего лишь осколок кости — и вернулся к работе. Теперь его ждал небольшой крюк — тормозя, пуля скривила траекторию. Алан рефлекторно стрельнул глазами в бок в поисках выводимого на экран он-лайн снимка, но на стене были только гнилые доски обшивки.
Тогда Алан зажмурился. Раз нет подсказок — лучше никаких раздражителей. Только концентрация. Тишина. Еще миллиметр. Два.
Вот и пуля. Не глубоко, что-то ее замедлило на подлете, перед тем как она ввинтилась в череп, но все же длины маленького пинцета еле хватило. Алан напрягся: орудовать чужими руками было тяжело. Непривычная толщина пальцев, хватка, ширина ладони — тяжело рассчитать.
Все мышцы в теле окаменели, и только правая рука медленно вытаскивала из головы лейтенанта, уже стоявшего на пороге смерти, кусочек свинца. Маленький, неприметный, не искореженный столкновением.
Пуля глухо звякнула о лоток, и тело Стрикленда обмякло от перенапряжения. Алан ухватился за стол, выдыхая глубоко, справляясь с накатившей на врача тахикардией.

Хардигана распирало, но он стоял, вытянувшись по струнке, боясь шелохнуться.
— Почти порядок, — пробормотал Алан.
Он пошевелил пальцами на пробу — дрожь прошла, значит можно шить.

Теперь остальное. Стоило бы позвать сестер и санитара назад: с шестью руками, подающими тампоны и инструменты, работать было бы сподручней, но слишком много времени на суету. Так что Алан сам разобрался с каждой раной.
Живот: две пули. Одна оставит только красивый шрам на боку для соблазнения девочек, а вот вторая все же по почке. Хардиган отвернулся, пока Алан выкидывал ошметки и зашивал.
Грудь: только осколочные ранения, Алан оставил пару швов, но переживать было не за что. В ребре трещина, но парень точно не встанет с кровати в течение ближайшего месяца, значит заживет.
Ожог на плече Алан обрабатывал уже совсем на автомате.
Антибиотики... Алан не думал, что обрадуется древней рецептуре, но сейчас она была плюсом: на этом уровне прогресса бактерии еще неизбалованные, концентрации еще низкие, так что даже одна почка справится.
Старший лейтенант был подлатан, разобран и собран кое-где по кускам назад, но умирать больше не собирался. Если, конечно, бригада не напортачит в послеоперационном уходе.

Алан еще раз осмотрел внимательно лей... Ричарда. У парня все же было имя. До этого момента лейтенант был пациентом, дурнем с очередной войны. Одним из бесконечной череды. Но сейчас вдруг Алан почувствовал, что больше не может обезличено, потому что посмотрел на бледное тело и подумал, как же он сам выглядел. Такое же тело на столе, под тонкой простынкой. Да — новейшие технологии, аппараты, лучшие врачи, но... какая к черту разница. И если в его травме никто не был виноват, кроме скользкого от дождя серпантина, то в том, что лежало на столе, были виноваты парочка правительств, что-то не поделивших в очередной раз.

Алан отвернулся.
— Я закончил.
Он пошел к выходу, вытирая руки на ходу. Дерен перехватил его, положил широкую ладонь на плечо, но Алан дернулся, сбрасывая ее.
— Доктор..?
— Не переношу, когда людей превращают в кровавое месиво из пушечного мяса.
— Он не выбирал, где родиться, — Дерен говорил твердо, но в голосе и глазах было столько тоски, что стало только гаже.
— И чьим Хранимым стать. Я в курсе, — никто больше не слышал, а отражению своему пусть сам как-нибудь объяснит этот разговор. Надоело.

Алан вышел из барака, оставив Дерена наедине с Хранимым (если не считать Хардигана, конечно). Гроза уходила севернее, ухало где-то на горизонте, но дождь все также лил стеной. Алан подошел к машине майора. Постучал по стеклу: санитар тут же с готовностью выскочил под ливень.
— В сухую и теплую одежду. Сначала нашего отбитого на голову летуна, потом вас. Обезболивающее — помалу, но часто, и не ебашить из жалости. Ему. Сам не прикладывайся. Как придет в себя, забинтуйте грудь, ребро надо зафиксировать. Как хотите изгаляйтесь, но барак прогрейте, и чтобы подушечка, одеяло, комфорт, все дела. Потому что двинется с места он не раньше чем через неделю.
— А вы куда-то уезжаете?
— Нет, но вам же один раз сказать недостаточно, чтоб втемяшить что-то в ваши детские головушки. Дуй давай уже в помещение, нехуй мокнуть.

Алан спровадил бригаду назад в барак, а сам остался на крыльце. У Стрикленда во внутреннем кармане болталась пачка сигарет, а тело явно требовало свою дозу никотина. «Не мое тело — не мое дело», так что Алан достал одну и затянулся. Первая вышла на один глубокий затяг. Быстро, но тело насытилось. И все же Алан потянулся за следующей. Теперь медленно вдыхая, обдумывая каждый вдох.
Выпустил струйку дыма и посмотрел, как разбивают ее капли с крыши. Ветер утих, на улице было даже тепло. Тем более, когда в крови столько адреналина.

— Портишь здоровье Стрикленду? — идеальный британский баритон ласкал слух, но Алан предпочел бы услышать настоящий голос Дерена. Он знал, что сейчас они говорят тет-а-тет, и вся эта муть мешала. Хотелось вдохнуть полной грудью — там, где теперь дом.
— Я ему обеспечил репутацию мага до конца жизни. Потерпит.
Дерен прикрыл за собой дверь поплотнее, защищая барак от сквозняка. Затем подошел и встал рядом.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Хардиган раньше не верил в Бога. А теперь верит. Считает тебя ангелом.
Алан усмехнулся и стряхнул пепел в лужу.
— Ангелу-хранителю Ричарда явно не до своего мальчишки.
— Ты же знаешь... — начал Дерен с такой знакомой поучительской интонацией, что Алан невольно улыбнулся, затягиваясь поглубже и обрывая его:
— Хотя я на месте ангела Ричарда уже бы спился, так что даже могу его понять.
Дерен замолчал, просто посмотрел на небо задумчиво.
— И почему всегда дождь? — пробормотал Алан.
— О чем ты?
Алан не ответил прямо, меняя тему:
— А я ведь первый раз в руки скальпель взял с тех пор, — он не заметил, как вторая сигарета сменилась третей. — Так хотел вернуть себе старую жизнь, что все с ног на голову поставил. Руки себе вернул, но так... увлекся, что не вернулся сам.
— Жалеешь?
Алан задумался, наблюдая за скачущей под крыльцом лягушкой.
— И да, и нет. Ведь интереса, что там, за этими нейронами, нет. Я знаю. Наверно, тот интерес жальче всего, — Алан докурил и решил, что стоит завязывать с проникновенными разговорами. Он швырнул окурок на землю и спрятал пачку назад в карман.
— Надеюсь, твой Ричард не будет вспоминать о прежней жизни с такой же ностальгией, когда...
— Давай не будем об этом пока.
— Он такой же как мы, — пожал плечами Алан. — Теперь его смерть здесь ничего не будет значить. Тебе бы радоваться.
— Ты прав, — согласился Дерен, хотя его голос говорил об обратном.
А быть может, это возвращался в полное сознание «прикорнувший» Хардиган. Алан тоже вернулся к своей роли.
— Вы это... не давайте дуракам его джином или ромом греть. Нельзя ему бухать сейчас. И еще годик нельзя будет.
— Как скажите, Доктор.

@темы: В одном предложении, Fitful steps on Milky way

URL
Комментарии
2017-03-18 в 03:44 

Natit12-45
У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает (с)
О Боже...
Алаааааан :weep3: Дерееееен :weep3: Рииич :weep3:

Диран,

2017-03-18 в 11:10 

Диран
Я готов предугадывать мысли людей и собак. Но мышление устриц - это какой-то мрак.
Natit12-45, А тебе были не особо интересны подробности этой встречи, я помню ;-) Хотя оно и к лучшему. У меня интересная реакция на твои "не"))

URL
2017-03-18 в 12:15 

Natit12-45
У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает (с)
Диран, да, это я была очень сильно не права :gigi:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Музыка слова, рисунок танца и текст абриса...

главная