Диран
Я готов предугадывать мысли людей и собак. Но мышление устриц - это какой-то мрак.
Следом за предыдущим. Итог. Закономерный или не очень - неважно уже. Сейчас. Ох. Короче, я просто оставлю.





ТЕНИ ПРОШЛОГО
Светофор сменил цвет, и Алан, сжав зубы, заложил крутой вираж, уходя в левый проулок. На такой скорости было тяжело дышать, но Алану казалось, что он стоит на месте, потому что это намного медленнее тех сверхзвуковых, сверсветовых — сверхмирозданческих скачков, которые он совершал всего лишь час назад. Еще ему казалось, что он дышит полной грудью, потому что впервые дышал хоть как-то с тех пор, как…

***


Тело медленно оседает на пол. Тело — не Дерен — тело, Алан видит это, чувствует это и падает рядом.

***


Алан выжал газ до упора, проскакивая между палаток, и вновь вырвался на широкую дорогу. Он несся мимо дорогих бутиков и ресторанов, обгоняя яркие машины, гудящие ему вслед.

***


Крики становятся все громче. Нужно уходить.
Алан бежит и падает в первое попавшееся измерение. Исчезает оттуда, не успев толком воплотиться, и несется по мирам дальше, не разбирая дороги. Мимо проносятся времена, эпохи, но он не замечает их. Рыцари, динозавры, азари, скруллы — разноцветные пятна на краю сознания. Он бежит мимо размазанных в кляксы цивилизаций, войн, космосов. Он прыгает по мирам, как по балкам горящего дома, потому что его мир — настоящий его мир — рушится весь, целиком, прямо под ногами.
Словно, если быстрее бежать, еще что-то сможет уцелеть. Он знает, что это не так, но остановиться не может и бежит бешеным псом все дальше и быстрей.


***


Поворот — колеса оставили следы резины на асфальте, подняли клубы сухой пыли — и Алан выехал на набережную. Солнце слепило даже сквозь очки, оно нещадно бликовало на водной глади, вылизанных до блеска боках белоснежных яхт и бессчетных стеклах небоскребов.
Новый Орлеан сильно изменился.

***


Алан падает на асфальт посреди парка. Саднит ладони и колени. Ноют от удара ребра. Он не знает, висят ли до сих пор у него на хвосте или его похоронили, когда он влетел в тот перерождающийся мир, в сердце большого взрыва. Он не знает, сколько вообще времени прошло в Междумирье — неделя, год, десять, сто?.. Все его часы барахлят, не перенеся интенсивной перегрузки. Стрелки несинхронно крутятся в разные стороны, дергаются за треснувшими стеклами. Наручные просто стоят, будто их хозяин уже умер. Алан стучит по стеклу на пробу, но чертыхается — часы не реанимируются, только трещина глубже ползет.
Алан закрывает глаза и считает до десяти — за ним до сих пор не явились, значит, время в запасе есть. На то, чтобы забрать Глаз, хватит.

Встав, он бредет медленно в сторону выхода. Город еще спит — рассвет только тронул горизонт — а одиноким бегунам нет дела до помятого бродяги. Они не замечают как на ходу приглаживаются волосы, очищается его одежда. К мотопрокату он приходит уже умытым, переодетым, и даже улыбается девушке за стойкой, только тени под глазами и бледные губы выдают его.


***


Город изменился до неузнаваемости и в то же время, остался Орлеаном. Алан с первой попытки и без помощи навигатора нашел нужный переулок.

Заветный тупик встретил его граффити и кучей мусора — задворки не блистали чистотой даже в фешенебельных районах. Дом реставрировали, но тайнику такие мелочи были нипочем. Алан провел пальцами по стене, снимая магическую пелену, и активировал замок. Он ввел символьный код, вскрывая нишу. Глаз лежал в глубине, тускло бликуя зеленой сердцевиной. Алан потянулся за ним, и мир стремительно схлопнулся.

Исчезли все звуки, смазались цвета, из груди выбило воздух. Край пространственного кармана оказался уже в нескольких сантиметрах от лица, когда Алан смог выпустить щит. Надвигающаяся стена застыла, но пошла волнами, пытаясь прорвать блок. Алан уперся в стену руками, будто мог сдвинуть ее физически. Он чувствовал силу, вложенную в эту ловушку, и знал — ему не справиться. Ее оставил кто-то талантливый, кто-то расчетливый, кто-то очень сильный или знавший о слабости Алана в этой магии. И ему было нечем ответить. Он был измотан своим побегом, он остался без артефактов. Все, что он мог, — чувствовать, как поверхность под пальцами медленно, но неумолимо движется. Воздуха становилось все меньше. Он утекал вместе с остальным пространством. Карман зажевал лежащую под ногой бумажку, превращая ее в ничто. Алан сжал кулаки, удваивая свои усилия. Поверхность кармана пузырилась, Алан продолжал бороться, сжимаясь плотнее, пытаясь отвоевать еще немного люфта — еще немного времени. Единственный его козырь — время. Он не собирался сдаваться, потому что способ должен был быть. Он ведь знал, как выворачивать карманы наизнанку, коллапсируя их сами в себя, делал так сотни раз — только с большими. Сейчас для маневров не осталось места. Возможно, если…
Карман сдвинулся резко, Алан не уследил за скачком своих сил, и давление на руки стало невыносимым. Пальцы смялись под напором, и Алан взвыл от боли. Отступить было некуда — спину начинало печь. Алан судорожно хватал ртом воздух, смотря как ломаются, искривляясь, его пальцы. Он не чувствовал крови потому, что пространственная мясорубка утягивала ее в себя молниеносно,
Нужно было выровнять дыхание и поберечь кислород... а к черту, зачем? У него осталось не больше минуты, воздух уже не был нужен. Глаза жгло от слез и текущего со лба пота, и Алан моргнул, замораживая время вокруг себя. Все расплылось и застыло. Слишком затратный шаг, слишком рискованно, но ему нужна была фора. Несколько мгновений на расчет. План был. Отчаянный. Сумасшедший. Но на совершенство времени не осталось.
Алан вжался спиной в стену, оставляя зазор между грудью и карманом хотя бы в пару миллиметров и выбрал наиболее безопасную точку слева. В ней он не просто разморозил время, но и ускорил. Часть кармана шипом прорезала пространство, впиваясь в другую стену.
Алан дрожал, с трудом удерживая остальной карман, пока «щупальце» проедало дыру, заворачивая поверхность в кривую бутылку Клейна. Выскользнуть сквозь столь узкий проход было невозможно, и Алан пошел дальше, усложняя фигуру еще. Он распределил временной градиент по поверхности, надеясь на то, что верно рассчитал ключевые точки, и отпустил разом.

Обожгло спину, вывернуло плечи. На один момент Алану показалось, что он увидел горизонт событий — и это конец, но его спина ударилась о мусорные мешки и ожоги противно защипало. Воздух ворвался в легкие, как в свежеоткупоренную банку. Алан дышал с паузами, на счеты, не позволяя случиться гипервентиляции, и разглядывал нереально синее небо.
Когда кровь перестала стучать в ушах молотами, он скосил глаза на свои руки. Поморщился, пуская почти все остатки сил в ладони: он пролежит тут хоть час, но руки в порядок приведет немедленно, чего бы это не стоило.
Пошевелив целыми пальцами, он устало выдохнул и закрыл глаза. Его телу срочно нужен был отдых, но бившаяся птицей мысль никак не давала отключиться. Кто это сделал?..

«Кто-то талантливый, кто-то расчетливый, кто-то очень сильный или знавший о слабости Алана,» — все было намного проще. Это был кто-то, кто мог влезть в тайник. Кое-кто. «Если мы не будем доверять друг другу, то кому?» Вывод был очевиден. Никому. Ричард, Ричард... как подло. Алан не мог не восхищаться ловкостью, с которой Ричард его обставил, но тот Рич, которого он знал, не гордился бы восхищением такого рода. Впрочем, многое могло измениться. Он ведь даже не знал, чем закончился мятеж (хотя был уверен, что бессмысленной кровью и ничем более), не знал, сколько прошло времени.

Алан скривился и пустил еще дозу в руки. Те перестали ныть.

Он не знал, что ему делать. Но две вещи он понял. Первое — он все еще хочет жить. Даже на пепелище, как бы это ни было больно.
Второе — у него появилась цель. Точнее, пара вопросов, но Алан не собирался задавать их в лоб. Не тому, кто прилепил к его Камню Бесконечности ловушку. Этот разговор обещал быть длинным и требовал подготовки. Алан не был уверен, что доживет до разговора, но если да - о, он больше не подставит спину и вспомнит все. Расскажет. Выскажет. Но сначала нужно было обезопасить себя и выяснить, что происходит в мире. В голове начинал всплывать план, все сильнее заглушая выворачивающие наизнанку душу взрывы мыслей о...

Алан замаскировал свои ожоги под следы побоев на случай прибытия полиции и позволил себе провалиться в дрему.

Ему снилась пустота. Покой. Только строчки древнего романса всплывали на грани сознания, убаюкивая, заставляя расслабиться все мышцы в теле и притупить неотпускающую, высасывающую душу тоску.

Между небом и землею
Есть ромашковое поле.
Между мною и тобой
Пролегло безбрежно море.

В это синее бездонье
Я боюсь ступить ногою.
Между мною и тобой -
Только море, только море...

Между мною и тобой
Нет дороги, нет возврата.
Этой призрачной стеной
Отгорожен путь обратно.

Ни плота, ни корабля.
Только чайки, чайки стонут.
Между нами лишь пустяк -
Только море, только море...

Между вечером и днем
Был лишь миг, и тот утерян.
Ни словами, ни огнем
Не открыть закрытой двери.

И все шире и бездонней,
Безмятежней и спокойней
Между мною и тобой -
Только море, только море...

Между небом и землею
Есть ромашковое поле.
Между мною и тобой
Пролегло безбрежно море.(с)

@темы: Музыка, В одном предложении, Fitful steps on Milky way